— Родилась я в Смоленске, и вскоре после этого наша семья переехала в прибалтийский Калининград. Начало моего пути в спорте было банальным, - рассказывает Наталья Ищенко. - Когда мне исполнилось пять лет, мама отвела меня сразу в две спортивные секции — художественной гимнастики и синхронного плавания. Но вскоре заниматься сразу в двух секциях мне стало не под силу, и я остановилась на синхронном плавании. В течение почти 10 лет я работала под руководством калининградского тренерского дуэта — Лады Степанович и Людмилы Мизиной.
— А как у вас в семье со спортивными генами?
— Мама плаванием занималась, но больших побед не достигла. Моя младшая сестра Ольга, как и я, много лет выступала в соревнованиях по синхронному плаванию. Она достигла уровня мастера спорта, но дальше напряженно пахать, как это делала я, Оле не захотелось.
— В возрасте 14 лет вы переехали в Москву. Как же родители отпустили одну, такую маленькую?
— Сейчас мама говорит: тогда она думала, что ненадолго. С другой стороны, меня отпустили не просто так, а тренироваться в знаменитый Олимпийский центр водного спорта, который находится на улице Ткацкой близ метро «Семеновская». Там вырастили немало чемпионов, и не только в моем виде спорта. Прыгуны в воду Глеб Гальперин и Надежда Бажина, пловчиха Стася Комарова, а также почти вся нынешняя сборная по синхронному плаванию и многие другие известные атлеты учились там одновременно со мной. Бытовые условия были очень комфортными: мы жили в комнатах по двое, питались там же, учеба в школе четко сочеталась с длительными тренировками и выездами на соревнования. Кроме того, в бытовых вопросах мне хорошо помогала бабушка — она часто приезжала ко мне, а в дни отдыха я сама ездила к ней в Дубну.
— Правда, что первый раз вы выступали на публике в образе Бабы-яги?
— На самом деле под эту музыку я впервые выступала на юниорском чемпионате мира. Загримировать меня под Бабу-ягу, сами понимаете, не было возможности и необходимости. Как же в воду с гримом? Это просто мы использовали музыку «Баба-яга». На тот момент я даже не знала, какой композитор эту музыку написал. Произведения с таким названием есть у Лядова, Даргомыжского, Мусоргского и Чайковского. Под чью композицию я исполняла свой первый номер, я до сих пор не выяснила.
— Ваши собственные музыкальные пристрастия на выбор музыки влили?
— Я в своих музыкальных пристрастиях всеядна. А вот для звукового сопровождения выбор жанров довольно узкий. При составлении программы учитываются запросы всех спортсменок. Опытных — немного в большей мере. Но окончательное решение — за нашим тренером Татьяной Данченко. Кстати, ее родной брат Владимир Тепляков — очень талантливый музыкант, исполнитель, композитор, аранжировщик, звукорежиссер. Его композиции удачно сопровождают выступления многих российских синхронисток. Раньше он выступал со сцены как певец и мультиинструменталист, но сейчас больше сосредоточился на работе с музыкальным сопровождением синхронисток.
— А кто вам шьет купальники?
- Для каждой программы шьют специальные мастера, причем российские. У нас самые красивые купальники, так что российские портные пользуются спросом не только у наших, но и у зарубежных синхронисток, а также гимнасток и фигуристов.
— Какие виды спорта вы любите кроме своего родного?
— Когда российские спортсмены выступают, с увлечением болею, даже если в этом виде спорта не очень разбираюсь. Особенно люблю фигурное катание и балет. А мы сами в качестве тренировок используем элементы художественной и спортивной гимнастики, а также обычное плавание.
— Асю Давыдову даже пытались на плавание переманить — такие хорошие секунды она показывала на тренировках.
— В открытой воде я без опаски могу заплывать далеко от берега. Уверенно плаваю всеми четырьмя стилями, но в кроле результаты лучше. На определенном этапе подготовки нам устраивали тестирование по скоростному плаванию. Но у разных тренеров сборной разные критерии в этом разделе, и в разные годы в нашей сборной это тестирование проходило по-разному.
— А как долго могли дыхание задерживать?
— Наша международная федерация 45 секундами четко лимитировала максимум времени пребывания под водой. В неподвижном и расслабленном состоянии без усилий задерживала дыхание на три минуты и больше. Но если не дышать и при этом интенсивно двигаться, то временной промежуток получится значительно короче.
— Как долго вы знакомы с Натальей Ромашиной?
— С 2000 года. Мы вместе выступали еще за юношеские и юниорские команды.
— В большом спорте дружба между соперницами возможна?
— В юношеском и взрослом спорте у меня всегда было много подруг. Случалось, иногда я даже жила дома у своих прямых конкуренток-москвичек. Некоторые в данный момент уже ушли из спорта. Но я с ними поддерживаю дружеские отношения. А вот с иностранками не сложилось. Не то чтобы вражда какая-то у нас, просто не часто пересекались для неформального общения. До соревнований всегда озабочены подготовкой, а после сразу разъезжались.
— Какое у вас образование?
— Калининградский университет имени Иммануила Канта.
— А с творчеством вашего знаменитого земляка знакомы?
— Я хорошо знаю его биографию, бывала в музеях и во всех местах, связанных с его жизнью. Но вот в ту науку, которой он непосредственно занимался и которую преподавал, я не углублялась.
— Какая из зарубежных поездок оставила самое яркое впечатление?
— Во Францию. Но впервые я попала в Париж вместе с командой, так что, кроме привычного спортивного набора «аэропорт — гостиница — бассейн», почти ничего не увидела такого, что произвело бы впечатление. Это уже потом, во время моего отпуска мы с мамой туда поехали по туристической путевке. И там уж Париж обшарили очень досконально вдоль и поперек. Все мне понравилось: и старина, и кварталы с архитектурой самых разных эпох. Потом мы еще съездили на море и там любовались пейзажами Лазурного Берега. Места безумно красивые, но при таком скоплении народа, которое было при нас, эстетические впечатления немного притуплялись.
— Как вы относитесь к перспективе мужского синхронного плавания?
— Мне уже довелось видеть различные подобные варианты на показательных выступлениях. Когда мужчина выступает один или в паре с другим мужчиной, мне кажется малоинтересным. А вот с женщиной — вполне. С известным американским спортсменом Биллом Мэем и мне довелось выступать.
— А кто вам составлял программу?
— У Мэя уже по этой части был большой опыт — он до меня выступал с американками. Его номера хорошо отработаны, и когда он приезжал в Москву, мы со Светой Ромашиной довольно быстро включились в его номер, недолго репетировали. И наше трио, мне кажется, понравилось зрителям.
— Когда я вас увидел вне бассейна, меня удивил ваш довольно большой рост. Мы привыкли к тому, что в гимнастике и фигурном катании коротышкам легче освоить одни и те же движения, чем высоким.
— У меня рост — 1,77 сантиметра, и я еще была не самая высокая в нашей восьмерке: самая молодая синхронистка Александра Зуева на пару сантиметров выше меня, а остальные ненамного ниже. С большим ростом какие-то элементы сложнее отрабатывать, но зато амплитуда больше при длинных руках и ногах — движения размашистее, и выступление смотрится лучше.
— Меня также удивляет, когда пишут о травмах в вашем виде спорта. Какие у вас травмы и болезни?
— Болеем, как и все нормальные люди. Простужаемся. Но лично я, как ни странно, чаще простужаюсь не в бассейне, а вне его. Например, от элементарного сквозняка. Травмы чаще бывали от чрезмерных тренировочных нагрузок на суставы рук и ног. Но порой бывало наносили травмы друг другу, цепляя руки и ноги партнерш во время групповых упражнений. А моей подруге по сборной России Лене Овчинниковой однажды нос нечаянно сломали. Кажется, пяткой. Но такое случается очень редко. Обычно дело ограничивается синяками.
— Вас некоторые журналисты уже окрестили Фелпсом в юбке.
— Это не совсем правильно. В 2008 году на чемпионате Европы подобного успеха уже добилась моя соперница Джемма Менгуаль, а всего испанки завоевали все четыре комплекта золотых медалей. Правда, в нашей команде не было групповых упражнений, а я выступала только в соло, где проиграла испанке. Но вскоре, на чемпионате мира, я взяла у нее реванш.
— А вообще про себя часто интересные вещи читаете?
— Часто в интервью в мои ответы вставляют такие слова, которые я не говорила и в принципе сказать не могла. Например, что мы со Светланой Ромашиной обгоним Давыдову и Ермакову по количеству олимпийских титулов.
— А оригинальные вопросы журналисты вам часто задавали?
— Бывает. Недавно журналистка сказала мне-то ли вопросительно, то ли утвердительно: «Соло вам делать тяжелее, чем в группе. Как же вы без поддержки партнеров всплываете?»
— И все-таки, в группе вы кого-то вверх чаще толкали или вас вверх бросали? Учитывая ваши крупные габариты, можно предположить: именно вы вверх кого-то подбрасывали.
— Нет, пользуясь вашей же терминологией, я скажу: обычно в групповых упражнениях меня подбрасывали, а не наоборот. При немалом росте вес у меня небольшой — 50 килограммов. А устойчивость и чувство равновесия, необходимые при поддержке, у меня преобладали над физической силой.
— На отдыхе в спортзал ходили?
— Нет, отдых у меня был пассивный. Даже самостоятельно не тренировалась. Сразу после крупных соревнований обычно отдыхала довольно долго. Это компенсация за то, что в подготовительный период тренировки у меня занимал 4 часа до обеда и 5 часов после, то есть до 9 часов в день. После Олимпиады в Пекине у меня было два месяца абсолютного безделья. За это время лишнего веса я не набрала. Так что мучить себя диетами не приходилось.
— Что принципиально поменялось в вашем виде спорта?
— Выступления проходят в более быстром темпе. Судейство поменяли. На чемпионате мира каждый судья большое количество оценок выставлял. Возросла и цена одной ошибки, и стоимость оценок за сложность каждого элемента.
Георгий Настенко, фото Николай Зуев
