«Я рисую людей, их характер, который я хочу передать через картину… Недосказанность помогает нам видеть в картинах то, что мы хотим увидеть», — говорит Владимир Мысак.
На выставке были представлены работы в различных техниках и материалах: графика и скульптура, текстиль и металл.
Обширной была программа мероприятия. Это не только торжественное открытие первой презентации работ Владимира Мысака, но и лекция искусствоведа Елены Олейник, мастер-класс «Кола арт».
В работах юного мастера есть то, что не всегда появляется и у взрослых художников: узнаваемый стиль и глубина. Он снова и снова возвращается к портрету, как будто проверяет, все герои кажутся вымышленными, но при этом мы видим, что у них много реалистичности и правды. Его персонажи не красивы канонично и неудобны. Они странные, смешные, тревожные, иногда даже страшные. Но именно в этой странности появляется честность и внутреннее содержание становится очевидным. Его графика звучит в поле гротексного потрета. Там, где искажение лица становится не ошибкой, а художественным приемом. Приемом, который раскрывает суть человеческого образа.
Владимир обращается к аскетичному – простому графитному карандашу. Единственная движущая сила этих работ – линия и тон. Его линия – это не робкий контур. Она живет собственной жизнью. Она то истерично дрожит, прорисовывая морщины, то становится жесткой, как проволока, ломая анатомию, то исчезает, уступая место глубокому, бархатистому тону штриховки. Его художественный метод – это оптика, искажающая реальность, чтобы явить истину.
В работах художника нет места холодной академической лести. Есть острая, почти карикатурная выразительность, где нос может превратиться в клюв хищной птицы, а глазницы – в глубокие пещеры. Но именно через это художественное преувеличение проступает настоящий, живой человек, гораздо более реальный. Это способ вывернуть персонажа наизнанку, вытащив наружу его суть через утрированныю мимику, нарушенные пропорции и почти тактильную «корявую» пластику карандашного штриха.
Особое измерение выставке придают скульптурные портреты из глины – та же гротексная оптика, только обретшая объем и плоть. Из податливой, темной массы проступают лица, будто вылепленные самой стихией, Шершавая фактура хранит тепло пальцев, а нарочито грубая лепка обнажает внутренний рельеф души. В каждом оттиске пальца на сырой глине пульсирует выразительность образа и жизнь, не причесанные и не отретушированные, а значит подлинные.
Выставка не обещает зрителю покоя. Она требует соучастия, самоиронии и готовность увидеть красоту там, где ее привыкли не замечать. Но тот, кто решится шагнуть в этот мир черно-белых откровений, будет вознагражден редким даром – радостью узнавания настоящей несовершенной жизни, схваченной кончиком простого карандаша. Выйдя за порог галереи, вы уже не сможете смотреть на лица прохожих по-прежнему. И, возможно, впервые заметите, сколь гениально несовершенен человек.
Доминика Цонич, фото Николай Зуев
